|
Решил и я дать на растерзание последний свой рассказ. На мой взгляд и на взгляд ещё кое-кого он оказался наилучшим. Довольно смешной, так что оценивайте
Метро. Или от конечной и до конца
Ещё одни выходные выходные закончились. Воскресенье. Часть города уже спит, а остальные, устроившись поудобней возле телевизора, смотрят какой-нибудь боевик или мелодраму. И только маленькая часть, сейчас добирается к тому мягкому дивану, который всегда ждёт тебя дома. К тому маленькому числу жителей ещё странствующих по городу отношусь и я.
Я только что вылез из автобуса, на станции метро «Восток». Именно вылез – это по-другому назвать нельзя. После выходных, когда уже нет сил, и ноги не могут тебя держать, ты не можешь нормально выходить из транспорта и подниматься по ступенькам к дверям своей квартиры. Твое состояние может только вывалить или ввалить тело, чтобы его не унесло на следующую остановку, либо оно не упало с лестницы.
На улице моросил дождь. Это придавало мне бодрости. Глаза, которые хотели сомкнуться в единое целое уже как два дня, освежились и начали живо смотреть на мир. Кругом горели фонари. Такой погодой можно было бы и до самого дома прогулять пешком, но увы, я не в силах даже квартала пройти, поэтому я спускаюсь в метро.
Сегодня уже первое число. Нужно покупать талон. Выворачиваю карманы наизнанку. Кое-как наскребаю себе на талончик, из оставшихся лавром прежней роскоши, и спокойно спускаюсь на платформу.
Людей практически нет. Только я и ещё трое человек, даже двое. Тех, что целуются, там за фонарным столбом можно считать единым целым. Им уже всё равно, где они находятся и что сейчас делают. Поглощённые страстью, эта парочка отдалилась от этого перрона в другой мир. Про них то и говорить не хочется. Любовь – выходные всегда поганят это слово.
Кроме влюблённый «сиамских близнецов» на лавочке ещё сидела блондинка. Не знаю, вернее не могу даже предположить, куда она могла ехать в час ночи, а именно столько сейчас времени, сегодняшним днём. Наверное, точно также как и я возвращается с какой-либо вечеринки у Васи Наливайкина дома. На ней короткая юбка, сетчатые чулки, беленькие туфли, такого же цвета куртка, а в руках черная сумка. На вид ей лет 25 не больше. Но внешность порой обманчива.
Электропоезда нет уже семь минут. Это довольно долго. Так как больше на перроне никого не было, я решил потратить оставшееся время на прочтение рекламных постеров, развешанных повсюду. До чего же люди, хотят… «до 15 числа за 1000», «у нас 50 процентные скидки». Деньги, деньги, деньги. Но ведь они совершенно не дают счастья. Это бумага нужна только для существования. Больше не зачем.
Вот я уже слышу стук колёс. Подхожу к краю платформы. Смотрю в туннель. Прямо навстречу моему взгяду мчится электропоезд под номером тринадцать. Про себя думаю, сколько я за них охотился, чтобы сфотографировать эту цифру, но мне так и не удалось. Жаль.
Захожу в последнюю дверь. Сажусь сразу на первое место возле поручня. Зачем далеко идти. Сразу замечаю неудобство. Чего не хватает. Через пару секунд, я понимаю. Рекламы. Этих вездеблестящих рисунков. Они не только готовы заменить обои в метро, но и украсить жизнь холодным утром, когда в полусонном виде едешь на работу и перед глазами, что убить время появляется реклама «Куплю ботинки б\у не дороже 50 тыс, но зачем делать так если у нас обувь начиная от 50 тыс. Приходите…» За такими текстами ты не успеваешь заметить как приезжаешь на нужную тебе станцию. Они работаю т как «Нескафе» в зимнее утро. ХОРОШО и быстро, а главное бодрит.
Девушка, которая сидела на лавочке, вошла в мой вагон и села прямо напротив меня. Закинула ногу за ногу, и теперь я мог в полной красе лицезреть узор на её чулках. Боже мой. Почему сейчас в час ночи, когда в метро хочется поспать я вижу, то что хотел увидеть на выходных, а не пошли и всё…
Влюблённая парочка оказалась во втором вагоне. Так что за ними я мог наблюдать Толька из-за стекла. Но на что там смотреть. Я не удивлюсь, если через пару остановок, тот сиамец, что больше засосёт того, что поменьше в себя или под себя.
Электропоезд выключил мотор. На станции стало тихо. Прошло ещё минуты две, и в вагоне послышались уже настолько привычные слова «Наступная станцыя…». Только речь закончилась, как е ещё не закрывшиеся двери влетает бомж.
«О боже», думаю я про себя, почему сейчас и именно в это время и в этом вагоне. Когда передо мной сидит прекрасная девушка, и вот те на.
Довольный, от того, что его впустили в метро, или от того, что он на нем поедет он садиться на мой диванчик, только на пару сидений от меня. Вонь невыносимая. Блондинка начинает улыбаться. Я же, начинаю считать себя неудачником, который даже не может выбрать вагон, в котором спокойно доедет домой.
Двери закрываются. Электропоезд начинает свой ход. Не успеваем мы въехать в тоннель, как бомж, на котором порванная телогрейка, два разных ботинка, причём на одном из них ещё надет красный носок, наверное, спросонья перепутал, подумал, что одевает на ногу, а оказалось ботинок, на голове огромная шляпа оранжевого цвета, но на данный момент её невозможно назвать такой. Может лет пять назад, она была в цвете, но сейчас он потускнел и стал больше напоминать цвет стула.
Так вот этот «элегантно одетый мужичок» пододвигается ко мне и начинает говорить.
- Как хорошо. Мир развивается. Это столько всего придумали. Вон, вчера по большому экрану видел рекламу, там такое показывают. В наше времена это бы порнографией назвали…
Блондинка, прикрывает рот рукой, и я понимаю, что если он не замолчит минуты через две, то она может и умереть со смеху, или в крайнем случае задохнуться.
-… А какой сейчас город. Ты хот видел. Вон на теле «Гуги» какие-то одеты. Это наверное сейчас в моде…
Бомж попытался прочитать надпись на куртке. Но видно с английским у него было туго.
- … А вот в наше времена, таких людей как Габано не было. Это вы сейчас зафуфыреная молодёжь. Посмотри на меня. Это ошмётки прежней роскоши, но я их ношу с удовольствием…
«Это потому что успел урвать у другого бомжа или потому что тебе их подарили», мелькнуло в голове, но сказал:
- Так заткнись. Сядь на свое место.
- … потому что это моё. Я им дорожу. Это сделано у нас и для нас. Посмотри как мы живём. Я готов радоваться каждому дню в новом мире, так как он преображается на глазах.
- Хватит нести бред. – выпалил я.
- Но ведь ты же совершенно не прав. Может я и алкоголик, бомж, но это не отнимает у меня прав ездить на метро. На таком же как и вы, буржуи. Понимаешь, я копил на эту поездку, два дня. Представляешь.
Он заплакал. В душе мне стало его жалко, но он сам сделал себе такую жизнь. Ему никто не запрещал идти работать или учиться. Может, раньше было со врем туго, но ведь люди как выживали, и сейчас одевают и кормят детей. Почему он не мог так. Стоило мне так подумать, как жалость сразу канула в бездну.
Бомж в это время достал из своей авоськи шапку с логотипчиком «Адидас» и напялил себе на голову. Потом отсел от меня, опять на те два кресла и решил прилечь.
За стеклом соседнего вагона, я уже не видел влюблённую парочку, хотя мы ещё не проехали ни одной остановки. Интересно, секс ещё не запретили в метро?
Моя же зрительница, которая неотрываясь наблюдала за беседой опустила закинутую ногу на пол, и теперь я мог любоваться только её лицом, которое было раз в сто красивее чем её ноги. Правда, я не мог понять, красоту у неё реальная, либо это пятисантиметровый слой «штукатурки», который прикрывает все изъяны лицо, но даже если это и так, то на данный момент она мне очень даже нравится.
Двери открылись. Голос объявил, что мы приехали на станцию «Московкая». Она также была не многолюдна. К нам в вагон зашли только два подростка, лет 16. Что они могут делать в час ночи в метро? Мама как на это смотрит? Но, это было уже не моё дело. Они не присели, а заняли место около бомжа, только стоя. По их виду было видно, что новым виениям молодежной моды они не уступают ни на шаг. На обоих были одеты палестины, надутые кроссовки. Уши тоже были проколоты. Средней длинны волосы, покрашенные в чёрный цвет м куча всяких прибамбасов на сумках.
Электропоезд тронулся. В вагоне раздался смех. Эти ребята начали обсуждать «спящую красавицу», которая прозябает всё удовольствие поездки в метро во сне.
Так как я сидел практически напротив них, то подслушал их беседу.
- Колян, посмотри на этого уродца. Его кандалы, похожи на те, что у чувака в фильме, который мы смотрели и Кваши!
- Вовка, точно. Ты посмотри. Он блатной просто чепчик «Адидас»
- А шмон то от него какой. Просто блевать хочется. Главное глянь как он носки носит.
- Ха-ха. Если бы он проснулся, первым делом сказал бы ему «респект-уважуха». Ха-ха.
- Этот, чёрт просто потёшный. Смотри во сне в носу ковяряется.
Тут раздался дикий рогот на весь вагон. Один, по-моему тот что Вовик, даже присел, да притом так удачно, что своей сумкой сделал затяжку на чулках у блондинки. Та в свою очередь стукнула его по плечу, и начала оценивать ущерб.
- Ой, Машенька, прости, я не хотел. – заговорил Вовик.
- Какая я тебе, Машенька. – промолвила блондинка.
- Да это не та, которая на флете разливала. Ты ошибся чувак. Умора. – сказал Колян.
- Прости леди. Я тут перепутал. Ты прикинь, ты похожа на ту, что вчера нам вливала.
Блондинка уже ничего не хотела слышать. Теперь ей было не до смеха, порвались колготки. Огромная трагедия. Теперь ей будет стыдно выйти из метро и дойти в такую темень. Которая сейчас царит на улице, до своего дома. Подняв глаза, она посмотрела на меня и спросила.
- Вы тоже в таких кругах водитесь?
К чему этот вопрос был. Может ей нужен был человек, который смог бы провести ей до дум, чтобы на фоне кого-то её колготки были не так заметны.
- Я давно вышел из такого возраста. Хотя пару лет назад ещё был таким. Время бежит и мы меняемся.
- Она смотрела на меня, как алкоголик на бутылку. Готовая, в каждую секунду наброситься и заглотать заживо. Но прошло всего несколько секунд, и блондинка заулыбалась. Я понял, что мой ответ она переварила и довольна им. Она выпрямилась и облокотилась на спинку.
В следующем вагоне, дела обстояли, как нельзя лучше. Поворачиваю, я в ту сторону голову и вижу такую картину. Девушка. Которая была пару минут назад уже сидит на парне, ну это я так предполагаю, так как видел, только её верхнюю часть уже без кофты. До чего экстремальные у нас сейчас люди пошли. А главное, что мы приближаемся к животным. Где догнал там и стыковались. Вон недавно тож, так возвращался домой только не на метро, а на троллейбусе. Так там на последней сиденье такое вытворяли, что дома на двуспальной кровати такого не сделаешь, и в хорошем немецком фильме не увидишь. Поэтому сегодняшнему случаю я не удивился.
От действия за стеклом меня отвлёк один из подростков. Он легонько пнул бомжа, это мне так показалось. Тот в ответ.
- Какая жизнь, почему даже ты мама не можешь дать…
- Чего он гонит?
Бомжа пнули ещё раз.
- Никакого счастья…
Сказав эти слова, наш пахучий герой перевернулся на другой бок, как говорится, у стенки лучше сны снятся. Теперь, перед глазами предстали его штаны с огромной заплаткой на лекой булке «Миру – мир», и чуть ниже была ещё одна, правда чуть чуть поменьше, но текст был просто убийственный. Не знаю, замети это все или нет, но тот кто должен был точно прочитал. А слова там были такие: «Я так люблю блондинок» и в конце стоял смайлик.
Это меня повергло в шок. Я заулыбался. Посмотрел на блондинку. Та уже не знала куда деть своё лицо в этом вагоне. Она повесила голову. Вот если бы сейчас у ней потекли слёзы, я смог понять штукатурка на ней или нет. Вы не представляете как мне этого хотелось. Наверное, точно также, как и в детстве, когда я ждал того момента, где «Человек-паук» снимает маску или «Бетмана» показывают с реальным лицом. Сейчас было примерно такое же положение. Я даже не мог просмотреть покраснела она или нет, обычно в таких ситуациях люди заливаются краской хоть на пару секнд, но это слуается, тут же. Хотя, она повесила шею, её белые волосы, подобные снегу, закрыли мне весь вид, которым я хотел любоваться всю дорогу, но у меня всё никак не получалось.
Пацаны достали свои мобильные телефоны начали счёлкать задницу бомжа себе на память, и ещё каждый, как с любимой мамой в обнимочку, с ним сфотографировались.
Пахучий дядечка так ничего и не заметил. Он тихо себе спал и уже, наверное, снил себе сон, как на скоростном поезде едёт в Сочи, чтобы полежать на разноцветном шезлонге пару дней на пляже, покататься на яхте и выпить вина.
Наш вагон остановился на следующей станции «Парк Челюскинцев». Теперь нашу компанию пополнили брюнетка, в красивых белых чулках и красной юбке, чёрной куртке и уже, здесь я могу сказать, стопроцентов, без штукатурки. Кроме неё в вагон зашли очкарик с кейсом и его спутница жизни. Четырёхглазый мальчик сел подальше от бомжа, поставил дипломат на пол, скрестил руки на коленях и принялся тупо смотреть на картину, которая происходила в вагоне. Его спутница, опустила голову ему не плечо. Начала водить её то, взад, то вперёд, видно ей хотелось какой-то ласки. Но парень был не простой. Он был очень замкнутый. Его пальцы настолько ломали себя, что иногда казалось, будто бы они у него резиновые, и он их сейчас быстренько снимет и ещё пожанглировать сможет.
Интересно, а они давно вместе. Как они общаются? Этот четырехглазый человек, напоминал мне полную противоположность «Мистера Бина». Правда, тот был тупой и раскрепощённый, а этот умный и замкнутый. А девушка у него красивая. Я ничего не могу сделать с собой, но мне она нравится. Только вот, любит ли она его. Может из-за того. Что ей он просто помогает, потому она и спит с ним? Или действительно у ней есть чувства достойные похвала со стороны людей. С виду эта девушка, не сильно подходит под стиль ботаника, но в нашем мире уже возможно всё. Даже все самое нереально становится явью. Всё, что не могли раньше, делается сейчас. Правильно говорил бомж. Я готов жить в таком мире. Может это правильно.
Брюнетка, села прямо возле блондинки. Наверное, чтобы пощекотать её нервы. Хотя они и так были уже достаточно расшатаны от сегодняшней поездки, но брюнетка не знавшая этого решила подлить масла в огонь. Устроившись поудобней, она щёлкнула жвачкой, и достала из сумочки розовый «Райзер». Как мне показалось, она выбрала в меню «смс» и начала судорожно набирать буквы. Действия блондинки не заставили себя ждать. Она тоже раскрыла сумочки и достала оттуда палочку «Нокия лямур». Это надо было видеть. Когда две противоположности пытаются соперничать, но видно из далеко, что та, которая подсела на «Парке Челюскинцев», скорее всего крашенная брюнетка. Судить это можно, хотя бы потому, что только вторая блондинка захочет казаться лучше в глазах такой же как она, но при этом, не замечая за собой, что она брюнетка.
«Следующая станция, Академия наук» проговорил голос свыше, и закрылись двери. Только раздался хлопок, как подскочил бомж, с ужасным криком:
- Мама, я на другой планете, что здесь делаю все эти люди, почему я…
Теперь моё внимание было приковано только к нему. Я забыл про парочку ненормальный, хотя, очень даже нормальных блондинок и переключился на вонючку. Он поправил шапку и продолжил свою фразу.
- … почему от меня так пахнет?
Она подвергла меня в шок. Судя по всему, захотел я предположить, он забыл свой одеколон дома, в коробке номер 45, на городской свалке. Только я подумал про его дом, как у меня созрел вопрос.
- Дедушка, скажите, а куда вы едите? – обратился я к вонючке.
- Я не знаю куда меня несёт этот поезд. Почему я в нём…
Он начинал паниковать. Теперь, я стал предполагать, что он впервые едет на метро, а так как он ещё в состоянии небольшого алкогольного опьянения, то…
-… меня опять везут на тот свет. Я не хочу. Я на Новый год загадал желание, чтобы меня больше никогда не забирала скорая и не вытаскивала из мира иного. Только не сейчас. Желание должно сбыться.
Это был бред, который можно услышать от маленького ребёнка, но сегодня я уже перестал удивлять всему, что происходило вокруг меня. Бомж немного успокоился, и только я подумал, что наконец-то в вагоне стало тихо, как раздался хлопок. Мои глаза мигом нашли то место, откуда раздавался звук. Это девушка очкарика зарядила ему аплевуху. У очкарика слетели очки. Он стал шарить по полу в их поиске. Девушка даже не дернулась, чтобы помочь своему возлюбленному. Чем же он ей так насолил. Может, не поцеловал, засмущался. Пока я разбирался с господином «Шанель», то умненькая парочка успела поссориться. Вот как всё в нашем мире бывает быстро.
Когда «мистер Крот» все же нашел свои очки, то первым, что он сделал, а это было мной предугано, стал рассматривать свою возлюбленную. Прищурив глаза, до такой степени, что даже у китайца так не получится. Когда он наконец-то смог рассмотреть свою собеседницу, в полной красоте, то последовали такие действия, которые даже в самых новых голливудских фильмах не увидишь.
Наш четырёхглазый товарищ, становится перед своей возлюбленной на колени и начинает просить прощения. Видя это две блондинка, одна из которых крашенная, останавливают свой мобильный спорт, пацаны прекращают обсуждать дедушку «Шанель» и обращают всё свой внимание на «мистера Крота». Наступает момент истина. Все молчат, словно проглотили язык, за окном пролетают трубы, в метро тихо как никогда, очкарик произносит речь. Его девушка поворачивает своё лицо к нему. Они смотрят друг другу в глаза. Девушка только хочет сказать своё решающее слово и в этот момент вмешивается бомж.
- Да, что ты тут распластался. Ты хоть знаешь, что она от тебя хочет. Секса. А ты не можешь, посмотри на себя. Да, что вообще можешь, кроме как придумывать формулы…
Не успел бомж договорить, как очкарик поднялся с пола и рванулся к бомжу. Прямо возле него он резко остановился, я уже думал, что сейчас будет драка, но нет, этого не случилось.
- Почему вы так говорите, это вообще не ваше дело – нервно сказал очкарик.
- Да ты на себя посмотри. Сопляк. Я знаешь. Сколько тебе дам дельных советов. Ты хоть послушай.
- Мне от вас ничего не надо, это только я вам могу подарить дихлофос, чтобы вы, когда находились в общественно транспорте, то брызгали им вокруг себя, а то людям находиться в вашем окружении невозможно.
Он это выпалил словно пушка, которая выстелила очередной снаряд. Очкарик покраснел. После этих слов он направился опять к своей возлюбленной. Которая уже готовилась к выходу. Он аккуратно обнял её за талию. До станции оставалось буквально секунд двадцать, так как поезд уже начинал ехать медленней. Девушка, которая недавно огрела своего возлюбленного пощечиной, сейчас развернулась на сто восемьдесят градусов и они слились в поцелуе. Хоть один хеппи-энд за сегодняшний вечер.
Когда блондинки увидели, что всё закончилось, они обратно вернулись к своим телефонам, а бомж сидевший в полном остолбенении, заново поправил свою фирменную шапку и стал смотреть в окно напротив. Молодёжь, начали дико ржать, это у них переходное, такое со мной тоже было, когда видел не то, что представлял себе. Ини ожидали драки, а тут любовь. М
Мы остановились. Двери открылись. Станция «Академия наук» В вагоне стало опять тихо. Только изредка я слышал счелчки от кнопок телефона, и тут я вспомнил про парочку, которая занималась любовью в соседнем вагоне. Поворачиваю голову, а оттуда, разносится такой крик на всю станцию. Его должны были услать все без исключений, потому что вокруг царила просто мёртвая тишина, даже голос свыше не смог помещать получить удовольствие девушке, которая до сих пор находилась сверху.
- ММммм, да, Ммммм. Это супер – прокричала она.
Только эти слова облетели станцию, как в моем вагоне блондинки опять прекратили заигрывать со своими мобильниками, и покосились на направо, чтобы посмотреть на это зрелище. Молодёжь уже падала от смеха. Только один бомж не мог сообразить что происходит. Наверное, мешала шапка, услышать крики. Ведь он её натянул, чуть ли не бороды.
За всеми происходящими событиями я даже не заметил, как в наш вагон зашла старенькая бабушка в розовом платке с кульком семечек. Голос свыше опять передал «Следующая станция площадь Якуба Колоса». Поезд тронулся.
Как только я оторвал свой взгляд от девушке в соседнем вагоне, то увидел, что та блондинка, что не была крашеной. В смысле волос, стала накладывать на себя ещё слой штукатурки. Как только это увидела крашенная, то сразу же достала своё зеркало и начала поправлять причёску. Судя по тому, что она не достала блеск или пудру можно было судить, что на ней штукатурки точно не было. Хоть это мне нравилось. После, того, как волосы были приведены в порядок, брюнетка стала рыться у себя в сумке и как на зло у ней вывалился один тампон. Она сперва этого не заметила. Но бабуся, которая сидела рядом не могла не сказать девушке об это.
- Дочка моя, это тебя палочка какая-то выпала. Она ещё с верёвочкой. Вон туда покатилась.
Брюнетка посмотрела, и когда увидела, что это был тампон, моментально залилась краской. Оно не знала под какой пол провалиться. Бабушка же никак не могла уняться. Она сложила свой кулёк в карман и встала. Блондинка уже не могла на это смотреть, она согнула голову, скорее всего представляя, что этого не могло случиться и вероятно это не её, но уже ничего поделать было невозможно.
Бабушка подошла к тампону, взяла его и протянула руку к брюнетке.
- Это ваше, я видела, как эта палка упала у вас из сумочки. Возьмите, он вам ещё пригадиться. Не бойтесь он ещё чистый. В наше времена, вы знаете что было. Так вот лучше берите. Пока я вам не начала рассказываться.
Завидев это, Вока с Коляном, начали ржать как натуральные лошади. Я же не мог не улыбнуться.
- Ты только глянь. Она бы его ещё умудрилась бы себе засунуть прямо в метро. Ха-ха. – сказал Вовка.
- Я таких девушек люблю. Без комплексов. – отозвался сквозь смех Колян.
Они не могли уже стоять и поэтому решили присесть на сидения. Согнувшись, они продолжали смеяться.
Брюнетка уже начала немного приходить в себя. Оно не представляла, как смешно она сейчас выглядела. Я бы на её месте положил бы этот тампон как можно быстрее в сумку, а не держал бы его в руке, но было уже поздно. Это всё увидела блондинка и не смогла не вставить свои пять капеек.
- Это что тут вздумала делать. У тебя, что вообще совести нет. Отсядь от меня, а то ещё испачкаешь.
Это было сказано настолько гордо, что мне показалось, что блондинка на пару секунд почувствовала себя королевой своих слов.
- Да пошла туда, куда я должна его вставить.
Блондинка обомлела. Те секунды, когда она была королевой, закончились. Теперь она свержена с трона. Слов найти она первые пару секунд, так и не смогла найти. Потом, когда уже оклемавшись от шока, она промолвила.
- Это ты мне. Да ты вообще припухла. Глянь, на кого ты похожа. Пугало огородное. Ты себя видела в зеркало. Да на тебя никто даже смотреть не захочет. Швабра.
- Если я себя и не видела, то зато вижу тебя, и понимаю, будь на твоей месте какая-нибудь проститутка я бы вас не различила, только они кладут на себя килограмм штукатурки и чувствуют себя на седьмом небе от счастья. Уродина. Иногда, видя, таких как ты, мне хочется плюнуть им в лицо и растереть плевок. Чтобы размазать всё то дерьмо, которое на вас намазано.
Блондинка опять шокирована. Ей ничего не оставалось делать, как закончить этот бой, потому что она поняла. Что она проиграет его любой ценой. Но был бы на этом конец их ссоры, если бы бабуся не смешалась.
- Девочки, дочки мои. Вы хоть понимаете, о чём вы говорите. В наше время этой фигни, которую вы сейчас называете косметикой, не было. Мы, живши в деревнях, ходили каждый день в саже, и на нас смотрели мужики. Потому, что когда придёшь к колодцу и смоешь всё черноту, представишь, каким ты негром ходила целый день, а потом подойдёшь к мужику. То там уже тебе все что за хочешь дадут. А вы, мать вашу, ничога не понимаете.
Брюнетка не выдержала, и опять вставила свои слова.
- Да кто вы такая чтобы мне указывать. Вы жили в те времена, а мы в эти. Вы помнится мне, грызли свои семечки, вот и грызите дальше. Если бы не ваша настойчивость, этот тампон сейчас валялся бы на полу, и ничего бы не случилось.
Блондинка услышала эти слова и решила, что может ещё заткнуть род своей собеседнице.
- Так тебе бабка тампон дала. Побиральщица. Посмотри на себя, ворона, бомжиха.
Почувствовав в своих словах силу, она продолжила.
- Я не могу понять, у тебя, нет даже доллара, чтобы купить себе затычек? А если оно и так, то я тебе его дам и даже сама запихну.
Соперница не могла устоять перед такими словами и ответила.
- Да когда ты заткнёшь, свою пасть. Ты зубы чистила, по-моему нет. Потому что тот блеск, которым ты подмазываешься, смывается. И с такими расфуфыренными я не хочу больше говорить. Ты это поняла!
Блондинка эти слова не восприняла в серьёз, она подумала, что та речь которую она выпалила была намного лучше, чем ответ её собеседницы и решила прекратить разговор.
Бомж, который всё это время наблюдал за ссорой, повернулся ко мне и говорит.
- Вот только посмотрите. Какие тупые бабы. Как можно срать на себя такими большими кучками. От их слов теперь воняет больше чем от меня, только я до сих пор не могу понять, почему от меня воняет.
- Может ты обкакался. – ответил я.
- Да не вроде всё нормально.
Лн начал водит себе по заднице и потом нюхать свою ладошку. Когда понял, что не всё так плохо, как я предположил, то он ещё раз посмотрел на меня и стал поправлять свою шапку.
Молодёжь, которая никак не могла уняться от смеха, всё ещё наблюдала за блондинками, которые сидели друг возле друга и им уже не нужно было показывать панты, а просто спокойно доехать до нужной им остановки.
Бабушка начала жевать свои семечки, как по приказанию, крашенной блондинки, и тихонько сплёвывать скорлупки себе в руку. Когда, что-то мусор не помещался в руку, он спокойно падал на куртку, которая, я только сейчас заметил, было написано, английскими буквами «Респект». До чего же модные старушки пошли, подумал я.
После того как в моем вагоне всё успокоилось, я перевёл своё внимание на соседний. Девушка с парнем уже сидели ровно, и оба были одеты. За стеклом ничего не интересного не происходило. Пришлось тупо успавиться на блондинок, так как больше смотреть было не на кого.
Мы приближались к очередной станции. Блондинка, та, что натуральная, встала и направилась к выходу. Видно ей сейчас выходить. Мне стало обидно, что нам не по пути, но после такого разговора я ничего не хотел. Хотя ещё остановку назад, я думал. Что смогу провести её до дома, а там может и напроситься на чай, но сейчас мне этого уже не хотелось. Пускай идёт спокойно домой. Ей и так сегодня досталось.
Двери открылись. Голос свыше объявил «Станция, плошча Якуба Колоса, наступная плошча Пабеды». Блондинка спокойно вышла, я не видел в какую сторону она пошла, но отчётливо слышал стук её каблуков.
На этой станции наш вагон пополнился ещё тремя пассажирами. К нам присоединились женщина с мальчиком и мужчина в спортивном костюме, который видно, что откуда-то бежал, так как на его лбу просачивался пот. Мальчик, который стоял возле, по всей видимости своей мамы что-то пытался разобрать в своей машинке, мама же тупо уставилась в окно.
Голос свыше передал, что двери закрываются и мы тронулись. Не успели въехать в туннель, как у мужчины зазвонил телефон. Голос у него был довольно громкий – бас, так что слышали всё о чём он говорит.
- Пётр, что случилось.
Мужчина не знал себе места.
- Ну, клади в машину и вези. Я ведь не могу планировать свои и твои дела одновременно. Я уже еду на место.
Он заметно нервничал, может, он что-нибудь сделал и потому у него выступает пот на лбу, предположил я.
- Если ты не перестанешь паниковать, то я развернусь и поеду домой. Алло. Что за чертовщина, алло.
Он посмотрел на дисплей. Телефон не мог найти сеть. Так что его разговор я не смог понять до самого конца. Но у мужчины что-то случилось либо он сделал что-то. Меня это перестало волновать в тот момент. Когда я услышал речь мальчика.
- Мама, мама я писить хочу. – жалобно сказал мальчик
- Что? Потерпи, скоро приедем на вокзал, там…
- Я не могу, я сейчас прямо здесь.
- Но здесь невозможно нигде. Ты это не понимаешь или что?
- Мама, а долго ещё терпеть? Просто я очень хочу, у меня скоро там всё болеть начнёт.
- Нам ещё две остановки и там пройти нужно будет.
- Нет, я столько не вытерплю, а если и смогу, то потом не смогу идти, мам что делать.
- Терпеть. – женщина переходила на крик.
- Больше не могу.
Я подумал. Что мальчик сейчас, прямо в вагоне сделает лужу замочив свои оранжевые штаны и чёрные кроссовки.
Его мама присела. Теперь я мог рассмотреть её более подробно. Кроме того. Что на ней была юбка, которую мамы очень редко носят, примерно сантиметров 15. Это меня немного привело в замешательство. На ней были чёрные колготки и такого же цвета туфли. Вверх был прикрыт полупальто, черно-белого клетчатого раскраса. Мальчик сжался. Я не представлял, что с ним сейчас творится.
Послышался голос пацанов.
- Посмотри Вовик, малой сейчас абсикает себя.
- Как это ужасно. Надо будет потом перейти в другой вагон, главное не сдохнуть от смеха. Я ещё такого никогда не видел. Помимо того, что здесь бомж даёт жару, так, ещё малыш подальёт.
- Чумовой вагон. Я просто рад, что мы сюда сели. – с радостью сказал Колян.
- Это просто супер. Вон там секс, здесь бомж и драки, тампоны. Я давно такого не видел.
В этот момент решил своё слово вставить бомж.
- Да, что вы тут разговорились. Не видите малышу плохо. Вот если вам приспичит, то куда на рельсы будешь сикать или что? Не жили вы в моих условиях.
И тут он расстегивает свою телогрейку и достаёт оттуда фотографию.
- Вот посмотрите. Это я в молодости. Такой же, как и вы. Но только не так поганил этот мир. – с гордостью сказал бомж.
- Да ты на себя посмотрел бы сейчас со стороны, ты не только поганишь мир, но и этот вагон. Завонял тут всё. Даже если этот малыш и сделает в штаны, то по сравнению с тобой это только капля в море. – огрызнулся Вовик.
Бомж не мог просто так сидеть и слушать, как на него выплёскивают грязь. В которой он и так сидит по уши уже неизвестно сколько лет.
- Посмотрим, каким ты будешь через пару лет. Сейчас ты ещё молоко у мамы готов сосать, а потом, если останешься таким дурным, то будешь хуже меня, и таким мальчуганов будешь уважать. А всё потому, что когда-нибудь тебя проучит жизнь, попомни мое слово. – сказал бомж.
- Вонючка заткнись. – кинул Вовик.
На этом их разговор закончился. Бабка, которая сидела рядом с Вовиком решила заступиться за мистера «Шанель».
- Внучек, ты посмотри. Как ты разговариваешь. Это же некрасиво. Он старешнький. Может, ему досталось от жизни, а ты. Урод, одним словом.
- Чё вы городите, бабушка. Вам до меня какое дело. Вам уже однажды, по-моему заткнули рот семечками, так что они закончились, тогда я могу дать вам жвачку, чтобы последние зубы выжевать, и не говорить такую чушь. – огрызнулся Вовик.
Колян, который сидел до поры до времени тихо, решил поддержать друга.
- Бабуся, какого чёрта вы вообще пристали к нам. Вам не хватило блондинок. Вон одна уже ушла, осталось только та, что тампон никак не может…
- Что, какой к чёрту тампон, ты малолетка, помалкивал бы, а то разошёлся здесь. Ты посмотри, когда стоял задницей ко мне, так видя твои штаны и подумала, что ты обосрался и не хочешь садиться, потому что гавно размажется по всей жопе! – выпалила крашенная блондинка.
Колян замолчал. Сел ровненько. Этих хватило, чтобы его заткнуть. Ну а Вовик не мог остановиться. Блондинка, только его разогрела. Он решил продолжить.
- Проститутка, так тебя можно назвать. Я могу поспорить, что ты сейчас выйдешь на «Октябрьской» и перейдёшь на вторую линию, а там до «Немиги» и на Юбилейку, там твоя ночная точка. А сужу я это потому, что когда стоят, то точно также одеваются и не красятся, потому что там никому твои краски не нужны. Там нужно только твоё тело и твои движения.
Только была, блондинка захотела ответить, как к ней подошёл мужчина и присел около неё на корточки.
- Девушка, простите, вы сегодня свободна?
- Вот видишь, тебя даже в метро уже начали снимать. Даже не успеваешь дойти до точки. – неунимался Вовик.
- Пацан, закрой рот, иначе сейчас выйдем поговорим, и я тебе дам понять зачем я зоговорил с этой девушкой. Ты меня понял? – сказал мужчина.
Вовки замолчал. На его лице вырисовался испуг, который через пару секунд перешёл в шок. Он не ожидал такого поворота событий. Поэтому ему больше ничего не оставалось, как достать свой телефон и начать штурмовать первую попавшуюся игрушку на нём.
- Так что вы делаете сегодня ночью? – продолжил мужчина допытываться у блондинки.
- Я буду спать. Но не с вами, а одна. И наши пути сегодня никак не пересекаются. Таких как вы я знаю. Первая ночь постель, на второй день утром за цветами, потом ещё раз повалялись и всё пока. Я тебе позвоню, напишу, мы ещё встретимся. Ничтожные обесчания, которые не имею продолжения, и не несут в себе ни капли правды. Так что прошу вас, отстаньте от меня.
- Девушка, я вам рекомендую подумать. Почему вы меня сразу приравняли ко всем? – неунимался мужчина.
- Хорошо, ответьте мне на один вопрос. Почему вы ко мне подошли? А хотя не надо, я сейчас сама отгадаю. Вы подумаете про себя, потому что у неё такая грудь, такие ляжки, и как она сексуально одета. Почему бы не попробовать. Может у меня что-нибудь получиться. Так что можете не отвечать, я и так всё прекрасно знаю.
- Нет, вы говорите, не правду. Мне очень понравились ваши глаза.
- Какие к чёрту глаза – это линзы. И хватит мне вешать лапшу на уши, я не такая малолетка, как вон те два сосунка, что вестись на слова каждого встречного и через полчаса прыгать уже с ним в одну постель. Понятно. Я думаю на этом можно наш разговор можно закончить.
Мужчина немного помолчал. Потом обернулся, посмотрел на меня. Опять повернулся и выпалил.
- Да пошла ты, пацаны правильно говорили, просто так не захочешь даже пройтись, всё только за деньги. Ты знаешь где твоё место.
- Там, куда я тебя посылаю весь наш разговор. – прокричала крашенная блондинка
Мужчина встал к двери, явно готовясь к выходу. Мама, которая уже как минуты две успокаивала своего ребенка, уже начала нервничать. Малыш, котрый уже бросил на пол свою машинку, скорчился до такой степени, что если бы уже разогнулся, то точно был бы весь мокрым. На его лице просачивался пот. Руки дрожали, а губы, то и дело бегали из стороны в сторону, показывая, что терпеть осталось недолго.
- Мама, давай выйдем на этой станция. Может там возле столбика, я очень хочу, честное слово.
- Но это невозможно. Ты хоть представляешь что ты сказал? – ответила мать
- Да все это можно, ты просто не понимаешь, как мне туго. Всё больше минуты не протяну.
Поезд замедлил ход. Мы въехали на станцию. Двери открылись. Мужчина быстрым шагом отправился в сторону эскалатора, мать, которая стояла, возле противоположных дверей, тем, что открыли, быстро схватила ребёнка и выбежала на станцию.
Не уж то так оно и будет. Малыш сейчас обсикает колонну. Я повернул голову, чтобы посмотреть. Но весь вид мне заслонял старик, который заходил в наш вагон. Как только он прошёл, через «Ворота Бреда», я так именовал двери электропоезда, по-другому их назвать нельзя. Мне открылся вид прямо на колонну, к которой прильнул мальчик. Глаза полезли на лоб. Действительно. Струя потекла по колонне…
Голос свыше начал объявлять следующую станцию «Кастрычницкую», только прозвучали первые слова, как мать с мальчиком, вбегают в уже полузакрывшиеся двери. Мои глава, в этот момент, полезли уже, наверное, по волосам. Это надо такое утворить. Хорошо, что ещё успели на этот электропоезд, иначе их милиция бы задержала.
Дедушка. Которому на вид было лет восемьдесят сел рядом с бабушкой. Поставил между ного свою трость и уставился на бомжа. Потом поправил свой плащ и заговорил с бабусей.
- Милая, ты войне была!
- А. что я так молодо выгляжу. Иш…
- Помнишь как нас освобождали. Я вот как сейчас впоминаю, как меня загнали в вагон, потом везли три дня, без еды, только воду давали. Проезжали мы через гетто. Запахи смерти веяли отовсюду. Мою мать и отца расстреляли, только я остался жив. И то по чистой случайности. Когда нас привезли в Германию, то дали работу в карьере мне с отцом, а матери, где-то в госпитале, так как она раньше работало доктором. Отца перегружали, на меня сильно не давили, так как я был ещё ребёнком, но всё же приходилось возить тачки с песком и ведра с водой, а вот отец работал в поте лица, с девяти часов утра до девяти вечера, потом небольшой отдых, там нам давали какие-то объедки. Затем разрешали немного поспать, но не всем. Многих заставляли работать в ночную смену. Иногда и отец работал. И вот, как сейчас помню, однажды утром всех ночных рабочих собрали, я же остался лежать в будке, так мы называли место, где ночевали, всех построили… Потом я услышал череду выстрелов. Мне ничего не оставалось, как залезть под пол. Пролежал я так около дня, только потом решил вылезти. Когда вышел на улицу, то увидел сотни трупов, которые валялись один около одного, образующие чёткую линию длинной более 200 метров. Я побежал оттуда прочь. Потом на грузовых поездах добрался обратно в Минск. Здесь была полная разруха. Царил голод…
Бабка слышала очень внимательно. Видно этот рассказ задел её за живое. Когда она поняла, что он сейчас начнёт нести чушь, про «убитый» Минск. Который она и сама видела, то решила прервать разговор и поделиться собственной историе.
- Знаешь. Война унесла жизни и моих родителей. К нам в хату ворвались немцы. Они застрелили батьку и мать, потом, когда зашёл братец, то и в него всадили пару пуль, я же в этот момент находилась у соседки. Та же, услышали выстрели и предложила мне спрятаться в землянке, в которой был вырыт путь в лет, на всякий случай если, кто в неё зайдёт. Я там спряталась. В землянке были продукты и все необходимое, для жизни, хотя бы на три дня. Столько я там и просидела. Открываю дверь, и прямо передо мной лежит тело тетки Машки. Я как закричу. И обратно в землянку. Только через пару часов я решилась вновь выйти на улицу. Картина была ужасная. Хто б это видел. У хате всё перевёрнуто, всё разбито. Долго я в доме соседки не находилась, побежала в свой. Там я пробыла дня два, пока меня не забрал дед Витька, который тоже как-то спасся от этих убийц. Он помог мне похоронить моих родных, я ещё немного поплакала, зализала слезами свои раны и мы отправились в более безопасное место, чем наша деревня.
- Война это рана, которая у меня да сих пор не заживает. – отозвался с горечью дед.
Бомж, который всё это время следил за их болтавней решил вклиниться и рассказать, свою историю.
- Я тож был на войне вернее. Только я родился во время войны, а рассказывать вам буду со слов моего дяди, который меня растил всю войну, вернее три последних года, потому что родители решили уехать, а меня с собой брать было опасно, поэтому оставили на голову дядечки. Он мне рассказывал, что жили мы не в нормальном доме, а в лесу в землянке. Туда он время от времени приносил еду и воду, а так теплую одежду и одеяла, которые смог найти в деревне, которая сильно пострадала от набега фашистов. Как раз через неделю, когда меня покинули мои родители. Немцы не захотели прочёсывать лес, потому что им хватало пленных, которых они собрали в деревни. Всех позагружали в вагоны и куда-то повезли, так рассказывал мой дядя, когда я подрос. Он же во время набега находился, в той самой землянке, где мы потом жили три года, еды нам хватало, так как мой дядя наладил связь со своими близкими, и они регулярно доставляли продукты из соседней деревни. Так мы и жили. А когда закончилась война, то я смог встретиться с родителями, уже в Минске, меня в целости и сохранности отдал мой дядя. Он смог сдержать обесчание, которое давал матери.
Говорить они могли ещё долго, если бы не малыш, который уже не мучал себя мыслями, о том, что через секунду он будет весь мокрый и вонючий, решил спросить у дедушки с тростью.
- Скажите, а вы на танке катались?
- Внучек, после войны, меня катали на танке, а во время я не мог, так как был таким же как и ты. Но играл я не с машинками и не с игрушками, а палками и железом, которого было просто предостаточно вокруг. А ещё я очень любил глину, я делал из неё себе снеговиков, человечков, таких же маленьких детей, лепил родителей и потом с ними играл.
Когда детёнок, получил ответ, он вернулся к матери и обнял её за талию.
- Мама, этот дед, такой страшный у него только пару зубов, и то один из них какой-то чёрный. А ещё у него борода, как у того деда, который сидит напротив, они чем-то похожи.
- Не бойся, они ничего с тобой не сделаю, они хорошие.
Тут малыша решила немного напугать крашенная блондинка.
- Только если тебя немного покусают, и бородой привяжут к чему-нибудь.
- Мама, что эта тётка говорит. – прокричал маляш
- Не слушай её, а вы девушка, перестаньте мне запугивать ребёнка, а то он опять в туалет захочет, а на той станции, где нам выходить уже столбиков нет.
Блондинка, перекрашенная под шатенку, улыбнулась в свои 32 зуба, которые были ровными как хорошо поставленный забор, а не как, перевязанный проволокой частокол. Потом посмотрела на бомжа и уже больше заулыбалась.
Молодёжь в это время, уже была готова покинуть наш сумасшедший вагон. Два чувака, как они себя называют, уже стояли и тупо смотрели на провода мелькающие за стеклом, на котором сверкала, надпись, которая уже отложилась в голове за столько то лет катания на метро «Не прислоняться».
Вдруг я вспомнил, про парочку, которая ещё недавно занималась сексом в соседнем вагоне. Я повернул голову в сторону, чтобы проверить, может, там уже всё возобновилось, но тщетно. Парочка покинула своё ложе и я даже не успел заметить, как это произошло. А так бы вам рассказал, с какими лицами они вышли из вагона, но увы.
Мы подъехали к новой станции, на которой всегда очень много человек и она самая оживлённая, я до сих пор думаю, как это ещё мрамор не протёрся, который лежит на полу, от такого огромного числа пошарпывания по нему. Эту станцию, можно было ещё назвать и «Молодёжной», здесь каждый раз тусуется, только молодёжь, правда это только вечером, потому что днём, она кишит людьми разных возрастов и разных профессий настолько, что за пятнадцать минут наблюдения за эскалатором, можно встретить и грудного ребёнка с мамой и бабушка, которая будет стоять на верху эскалатора и думать, пойти или нет, или увидеть мужчину в строгом костюме, а следом за ним, тинэйджера с шароварах.
Но сейчас она была уже практически пуста, только кое-где стояли пассажиры, которые мирно ждали электропоезда, который мог им принести такие же приключения, как и мне.
Мы остановились. Голос свыше объявил название станции и двери открылись. Наш вагон покинули два чувака, но в замен им зашёл один парень весь в серьгах и таких штанах на пять размеров больше чем мои классические. В них можно было запихнуть ещё как минимум три меня. Кроме этого парня, в вагон еще зашла девушка с огромной сукой на колёсиках. Поставив её возле края сиденья, она уселась возле неё. Глубоко вздохнув, она достала журнал из сумки, и начали что-то читать.
«Наступная станцыя, Плошча Незалежнасци!» - проиграла звукозапись. Двери захлопнулись. Мы тронулись. Въехали в туннель.
Дедушка всё ещё продолжал рассказывать бабушке, про войну. Для него эта тема была самой популярной. Старики на неё могут говорить вечно, не зависимо сколько лет прошло после войны, она всё равно ещё у них в голове, в ушах свистят пули, а за перед глаза тела погибших, в памяти те приключения, которые случались с ними.
Парень достал из кармана наушники и плеер. Поправил свои серёжки и вставил в уши «книпки». Потом начал подёргивать немного ногами, но это было очень слабо заметно, так как штаны были очень широкими, и мелкие движения не были заметны.
«Чемодан-девушка», которая сидели и читала свой журнальчик, вдруг прокричала на весь вагон «Ура». Все посмотрели в её сторону, она покраснела, посмотрела каждому в глаза, а потом сказала.
- Ой, простите, слово отгадала. Теперь могу выиграть приз.
Блондинка, которая была перекрашена в брюнетку, решила поговорить с этой девушкой, и подсела ближе. Но их разговор, скорее всего, опять будет напоминать невидимую борьбу, потому что «Чемодан-девушка» была блондинка с чёрными прядями волос. Кстати, очень красиво смотрится.
- И что за слово, ты отгадала? – спросила крашенная блондинка
«Чемодан-девушка» сперва посмотрела на неё очень подозрительно, а потом ответила.
- «Обезличка», вот, девять букв по горизонтали. Теперь у меня есть последняя буква и я могу заполнить купон. Потом послать его в Москву и получить приз если мне повезет.
- Ты не выиграешь ничего, это авантюра. А делаю, это всё из-за того, чтобы журнал покупался, а то что отправишь через «голубиную почту», то даже можешь не надеяться. У тебя ничего не получится.
- Чего ты ко мне пристала. Вообще, кто тебя просил ко мне подсаживаться. Едешь спокойно вот и езжай себе.
Крашеная блондинка решила не давать их спору ход и уставилась в окно. «Чемодан-душка» открыла, новую страницу, своего журнала и начала дальше разгадывать слова.
Мальчик, который всё еще стоял, прижавшись к маме, опять заговорил.
- Почему это чёрноволосая тетя пристаёт к людям?
Мама немного задумалась, но всё же ответила
- Наверное, она не может без общения, только не того, чтобы получить удовольствие или информация, а ради, того, чтобы насолить кому-нибудь, порезать сердце невидимым ножом. Она хочет быть одной самой непревзойденной в этом в мире.
- А ты не такая? – задал ещё один вопрос мальчик
Мама намного напряглась, так как не знала, как помягче ей ответить. Но все-таки нашла слова.
- Нет, я совершенно не такая. Ты же со мной общаешься и я тебе зла не приношу. Ты же меня любишь, и я тебя люблю.
- А почему ты с папой ссоришься? – неунимался мальчик.
Ответ последовал сиюсекундно.
- Потому что твой папа, очень плохой, он меня обежал, вот он похож на эту девушка, которая не может промолчать и посидеть хоть немного с закрытым ртом. Так и папа, он всегда, что-то говорил, но только такое. Что меня оскорбляло, поэтому мы и поругались.
- А это надолго? – в голосе малыша прослеживалась тоска и грусть по родному отцу.
- Не знаю. Мы пока ещё не решили, думаю, что нет.
Она врала. Я это видел по её глазам. В этой ситуации она представила отца ребёнка в самом плохом свете, а себя выгородила царицей. Из разговора, можно было понять, что родители у этого малыша развелись либо живут по одному, но ещё формально находятся с браке. Именно это и не хотела говорить мать ребёнку, ту правду. Которая будет для него сейчас жестокой, но когда пройдёт время, он это воспримет это легче и перенести практически вечную разлуку с отцом уже будет легче.
Зато сейчас этот маленький малыш, весь в надеждах, что скоро случится тот момент, когда мам вновь обнимет его отца и они вместе будут сидеть за одним столом и пить чай, но скорее всего этого не случиться, так как голос матери, был очень печален. Может она сама сожалеет о расставании, а может просто даёт понять своему ребёнку, что действительно ей жалко, что они поругались с отцом.
Мои мысли прервал бомж.
- А ты пьёшь?
- Уже нет. – отозвался я.
- Жаль, а то я хотел тебе предложить.
И он достаёт из внутреннего кармана своей телогрейки бутылку вина, которое в магазине продаётся по самым низким ценам. Увидав это, я ему ответил.
- Даже если бы и сильно хотел, то этого в жизни пить не буду.
- А зря, это напиток богов.
Эти слова заставили меня посмеяться. Я еще никогда не видел таких бомжей. Обычно такие агрессивные, и разговаривать у них не получается, потому что язык не может исполнять уже свои обязанности. Бомж продолжил.
- Ладно, как хочешь, тогда я буду пить в одиночестве.
Он посмотрел на меня с украдкой. Потом на бутылку. Его рука потянулась открывать её. Он открыл пробку, и отхлебнул прямо из горла. Влил он в себя практически половину бутылки. Потом немного зажмурил глаза. Выдохнул. Вдохнул. Закрыл бутылку и опять повернулся ко мне.
- Ты точно не будешь, а то ту осталось мне на один раз, мог бы поделиться.
- Отстать. Я не буду сколько раз тебе повторять. Я твой «Чарлик» не пью. Понял.
- Всё понял, ты бы раньше так сказал. – с удивлением ответил «Шанель»
Только я закончил свой разговор с «Человеком вонючкой» как услышал реплику с того места, где сидели старики.
- Вот ты бабуся помнишь, помнишь, как Минск восстанавливали. Совершенно из ничего построили что-то. И всё за такие короткие сроки. Это же надо. Я вот иногда вечером выхожу на улицу, чтобы выкурить трубку и подышать воздухом, так глаза ж радуются. Красота. Как говорил президент, мы построили крепкое и независимое государство. Он молодец.
- Я тоже за него голосовала, на последних выборах. Он для нас пенсионером много чего делает. А если даже и кто-нибудь недоволен, то стань на его место кто-нибудь другой, так что было бы. Мы бы опять вернулись к той разрухе, что царила, после распада СССР.
- Я тоже проголосовал, за него.
Теперь они уже забросили тему войны и начали обсуждать дела относительно пенсионеров, которые проводит Александр Григорьевич Лукашенко.
Это слушать мне было совершенно не обязательно, поэтому всё внимания я сосредоточил на девушках. Крашенная блондинка опять стала теребить свой телефон. Если я не ошибся, то она сейчас уже не могла ничего заново решила написать смс.
Опять не туда посмотрел, подумал я. Оглянув весь вагон, я решил отдаться своим мыслям. Оставалось секунд тридцать до того, как мы въедем на станцию, поэтому вспомнить события выходных мне представилось возможным.
Начал копошиться в памяти с того, момента, как мы пошли в сауну. Там поиграли немного в бильярд, немного выпили. Когда наше время закончилось, то Женя предложил поехать к нему. Все поддержали. Только первым делом мы зашли в магазин. Выходные ведь длинные, а из дома выходить будет сложно, и не сильно хочется. Закупив всё необходимое, даже сверх нужного, мы с восьмью пакетами отправились праздновать, только вот не знаю что. Пока девушки нарезали салаты и колбасы, вся мужская компания расположилась перед телевизором. Открыли по бутылочке пива и включили «Евроспорт». Там показывали К1. Вот вам и зрелища к хмельному напитку. Потягивая пиво, мы перекидывались фразами, обсуждали удары и чёкались, когда кто-нибудь был отправлен в нокаут. Много боёв нам посмотреть не удалось, так как девушки очень быстро накрыли на стол и пришли к нам в зал, чтобы пригласить за него. Сразу выключился телевизор. Мы пошли на кухню. Уселись, достали святой напиток русских и часов до пяти обновляя напиток сидели за столом, когда сорокоградусная вода закончилась, мы начали разговаривать. Сколько это длилось, не помню. Потом каждый взял себе девушку и отправился в первую попавшуюся комнату. Утром, когда я немного оклемался от праздника, то есть проснулся, вдалеке слышались стоны, на кухне, кто-то что-то жарил. Та девушка, которая пошла со мной, лежала у меня на плече. Как мы заснули я не помню, зато когда проснулись, это помню хорошо. Практически весь день мы провели в ложе, так как вставать было очень лень, а заняться было чем. Опробовав скудное число страниц «Камасутры» мы с моей партнёршей всё успокоились и заснули. Проснулись вечером. Вернее я проснулся вечером, от того, что Женька меня толкал в плечо, чтобы я шёл ужинать и продолжать наш банкет. Быстренько одевшись, я направился на кухню. Стол был заново накрыт, только сейчас уже мы сели не вшестером, а втроём, так как девушки. После тяжелого дня устали и сейчас отдыха. До того момента, как наши спутницы объявились на кухне, стол изрядно «похудел». Посмотрев на часы. А там уже было без доброго, без пятнадцати двенадцать, я решил сворачиваться и отправляться домой. Так как пить пиво мне больше не хотелось, и единственное чего тогда желал моя душа, так это одинокой домашней постели в которой бы тебя никто не трогал до самого утра. Поэтому, попрощавшись со всеми, я поехал домой, сперва на автобусе, а потом спустился в метро…
Поезд въехал на станцию «Плошча Незалежнасци». В вагоне объявили название и двери открылись. Вагон в котором я ехал покинули мама с мальчиком. Который все-таки справил свою нужду, проколотый парень, который был самым безпроблемным из всех кто проехал сегодня со мной, также меня покинули две девушки. Та. Что с чемоданом отправилась в сторону железнодорожных путей, а крашенная блондинка пошла в парламенту.
В вагоне остался только я, бомж, бабуся с дедусей, им не хватало только курочки Рябы для полного счастья. С такой компанией мне предстояло проехать последний промежуток своего маршрута, но не было бы всё так плохо, если бы в вагон не заскочили два рыбака. Откуда они взялись? Ума не приложу.
Так как место напротив меня освободилось, они решили его занять, Обставились ведрами, один из них поставил сачок в угол. Возле противоположной двери, той что должна была выпустить меня на следующей станции.
Только голос свыше стал объявлять, что настпуная станция институт культуры, как ко мне повернулся бомж, и опять хотел затеять разговор. Вино ему уже немного прополоскало мозги, так что ахинея, которую он нес раньше стала ещё более невыносимой.
- Ты не представишь, это было так прекрасно, когда я в юности своей. С Толиком, дело было. Мы тоже ездили на рыбалку. Только вот рыба у нас почему-то не ловилась. Я уже подумал, что на Комсамольском озере её нет, но потом когда мы уже допивали бутылку восьмую седьмого напитка я понял. что сегодня просто неудачный день для клёва. Просто рыба не хочет сегодня и всё. Когда меня посетила такая мысль, я уже забыл, что приехал сюда ловить рыбу и мы с Толиком, по-моему пошли, там есть остров, да? Так вот пошли туда спать, а когда я проснулся, то шёл дождь. И меня осенила, нам нужно было не на рыбалку ехать, а в грибы идти, дождь то был грибной…
Я не мог слушать этот бред и перевёл взгляд на рыбаков, которые обсуждали события проведшей рыбалки.
- Васька, ты вспомни, как ты в трясину провалился. Я думал. Что уже тебя не вытащу, тебя так засосало, но потом мы напряглись и трысина тебя словно заново родила. Ты был весь в грязи. Пришлось стирать шмотки, а затем сушить их на костре.
- Диман, ты лучше вспомни, как щука упала тебя в сапоги, ты чуть не обосцался.
- Да это было здорово.
- Самое смешное было. Когда мы ночью спали в палатке, а на утро проснулись без её. Ветер сдул, хорошо, что недалеко. Она окутала осину. Смотреть было очень интересно. Если бы кто из сторону видел всё это, то явно умер бы со смеха…
Не успел договорить Колян. Если я правильно разобрался в именах, как бабуся начал свой рассказ, обращённый к рыболовам.
- Когда была война, то рыбу руками ловили. И что характерное она ловилась, а вы что! На рыбалку ездите, чтобы выпить гарэлки, и что, потом вон один тонет, второй, у которого руки растут неизвестно с какого места, не может поставить нормально палатку и хуже того, даже рыбу взять. Это же ужас, о какой вы говорите рыбалке. Когда вы спите так, что ветер сдувает вашу палатку, которая должна была быть вкапана в землю и вы этого незамечаете. Постыдились бы говорить.
- Так мы что одни или что? Вон посмотрте на того бомжа, он пару минут назад пытался рассказать про рыбалку, тому молодому человеку, только получилось, что поехал рыбу ловить, а пришёл с лукошком.
Слова бомжа долго не заставили себя ждать.
- Эй, ты там, прямо-косвенно ко мне сидящий, я же говорил, что тогда был не рыбацкий день. Не клевало у меня, а потом я понял, что можно грибочков набрать. Понятно?
- Да, что ты мне сейчас фигню втираешь, пьяная ты морда, вон на улице детям будешь рассказывать. – огрызнулся Васька.
- Чего ты сказал, ты сказал. Чмо. Сейчас твоя голова окажется, там где стоит это ведро. Будешь с рыбками разговаривать.
Тут Васька подскочил и набросился на бомжа. Тот в свою очередь согнулся. Попытался защититься. Но ничего не получалось. Васька наносил один удар за одним. Когда бомж уже начал орать на помощь, я понял. что дела обстоят плохо и надо действительно помогать «Шанелю». Всё ж как ни как а столько станций проехали вместе. Я набросился на Васька. Ногой зарядил ему в солнечное сплетение. Тот согнулся, бомж, почувствовал, что его уже не бьют. Вскочил и начал ногами калашматить Ваську. Тогда в бой вклинился и Колян. Он с самого нала трусил, но потом всё же успел вдарить мне по морде. Разбил губу, в то время когда я пытался отодвинуть бомжа, иначе бы он до смерти избил бы бедного Ваську. Только ощутив удар, я оттолкнул Коляна назад, но получилось так, что он ударился о перила и упал на землю. Я понял. что он уже ничего мне не сможет сделать, поэтому нанёс ему тройку ударов по лицу, чтобы зализать свою рану, и спокойно встал к двери спиной, чтобы видеть всю картину.
Бабуся с дедусей сидели прижавшись друг к другу. Чтобы не дай бог, кто-нибудь повредил их хрупкие косточки. Васька лежал на полу, лицо у него было всё в крови, из брови кровоточило, губы были разрублены в трёх местах, нос сломан. Бомж стоял, вол поручня и не мог поверить, что нанёс столько ударов обычному человеку. Он моментально протрезвел. В его глазах был отчётливо виден страх, он боялся, что как только электропоезд остановится, его заберут в милицию и посадят в тюрьму. Колян, когда я на него посмотрел, уже стол на ногах. Из губы, так как и у меня кровоточило. Он подошёл ко мне, протянул руку.
- Прости, я не хотел, это так сорвалось. Просто я увидел, что моего друга бьют, ты понимаешь…
В его голосе прослеживала дрожь. Он говорил очень тяжела, скорее всего сожалел, что вмазал мне.
- Ты меня тоже прости – сказал я.
Но я ни капли не сожалел, что набил ему морду, просто я хотел освободить бомжа и нанёс только дин удар, чтобы как-то перевернуть ход драки, а потом за это ещё и поплатился.
Колян помог Ваську встать. Тот еле стоял на ногах. Ему я не хотел помогать. Он через драку причинил ещё и мне боль.
Я не заметил, как мы въехали на станцию, как всевышний сказал, что это конечная. Я вышел и направился к выходу из метро. Из губы всё ещё текла кровь. Вкус своей крови был уже неприятен, я не мог её пить и поэтому стал сплёвывать. До дома оставались считанные шаги.
Я открыл ключом дверь. Сразу подошёл к зеркалу. Посмотрел на свою губу. Она распухла. Было немного больно. Я начал раздеваться. Посмотрел на часы, было уже двадцать минут первого. Вдруг зазвонил телефон. Автоответчик выбил номер Женьки. Я поднял трубку.
- Алло.
- Привет Дёня, ты уже дома, но я думаю, что не на долго.
- Это ты с чего взял. Я уже устал и не хочу слушать ваш пьяный базар.
- Понимаешь…
- Что ещё?
- Ты у меня дома забыл паспорт!
- Как этого не может быть. Я не мог… Точно мой.
- Да твой. Вот смотрю на твою смешную рожу. Я не могу тебя ни с кем перепутать. Так что давай, сейчас ещё двадцать минут первого, ты успеешь на последний поезд в метро…
- О нет. никакого метро. Я лучше сейчас достану деньги, которые откладывал на покупку нового плоского телевизора, и оттуда возьму немного и приеду к тебе на такси.
Я повесил трубку. Достал из шкатулки нужную сумму и позвонил в службу такси. Мне сказали, что приедут через пять минут. Я спустился вниз, немного посмотрел на небо. Машина была раньше обесчаного. Я сел. Водитель у меня вежливо спросил куда мне нужно ехать. Я ответил что к строительному рынку. Он нажал на газ. Мы тронулись. Не успели проехать и десяти метров, как он заговорил.
- Сегодня такой паршивый день, вы даже не представляете, я перевожу клиентов уже пятнадцать лет и у меня не было таких дней как сегодня…
О нет, почему я не остался дома, разве мне было мало поездки на метро, но теперь нужно ехать до конца….
И этот день ведь только начинается…
_________________
Умрешь - и все узнаешь
|
Вход
FAQ
Поиск
